В каждой третьей российской семье есть этот обрывок памяти: «В тридцатом году нас посадили в товарняк и увезли на Север. Дед был крепким хозяином, а нас записали в кулаки». Долгие десятилетия об этом говорили шёпотом. Детям запрещали упоминать «лишенцев» в анкетах при поступлении в институт. Документы сжигали в печах, чтобы не навредить родным. И сегодня, когда вы пытаетесь найти следы своего прадеда-спецпереселенца, вы сталкиваетесь с пугающей пустотой. Никаких метрик, никаких писем. Только смутные географические названия: Нарым, Сургут, Свердловская область, Коми АССР...