Будильник на телефоне звонил в шесть десять. Вера Николаевна каждый раз собиралась перенести его на шесть тридцать и каждый раз забывала. Так и жила эти двадцать лет: на двадцать минут раньше, чем нужно. Она сидела на краю кровати, босые ступни на холодном линолеуме, и слушала, как за стеной сын ворочается во сне. Костя спал до последнего, до звонка школьного автобуса, и просыпался злой, будто его разбудили из принципа, а не по расписанию. Ему было семнадцать, и весь мир казался ему устроенным назло...