— Пей до дна, дорогой! Бокал коснулся салфетки, и хрусталь отозвался коротким чистым звуком. Таким, какой бывает, когда по краю проводят мокрым пальцем. Алёна не убрала руку сразу, а подержала ножку двумя пальцами и чуть повернула её. Свет от бра лёг на янтарь ровной полосой, и только потом она отпустила стекло. Виктор Аркадьевич смотрел не на бокал, а на её мизинец. Тот подрагивал отдельно от остальных пальцев, как струна, которую тронули и забыли прижать. — У тебя напряжена переносица, — сказал он...