Маму звали Валентина Петровна, ей было шестьдесят восемь, когда врачи в третий раз развели руками и сказали, что химиотерапия больше не помогает. Она приняла это спокойнее, чем я. За месяц до конца, лёжа в своей комнате в квартире на улице Гагарина в Твери, она попросила меня привезти нотариуса на дом — сама уже не вставала. Нотариус, женщина лет пятидесяти по имени Ирина Сергеевна, приехала через два дня. Мама при мне и при свидетеле, соседке тёте Гале, продиктовала свою волю: квартиру в шестьдесят...