В 1828 году на Дворцовой площади собралась толпа. Зеваки задирали головы, военные наводили подзорные трубы, а дамы прижимали платки к губам. Наверху, на двадцативосьмиметровой арке, среди рабочих, разбиравших леса, стоял невысокий пожилой человек в потёртом сюртуке. Он не шевелился. Весь Петербург ждал, что арка вот-вот рухнет, а вместе с ней и чудак-архитектор, который сам вызвался доказать свою правоту собственной жизнью. Согласно записям биографа Панина, опиравшегося на воспоминания внучки зодчего, перед этим событием состоялся весьма примечательный разговор...