Игорь научился различать тишину далеко не сразу. Поначалу ему казалось, что тишина - это просто отсутствие шума. Стало тихо - значит, все угомонились, можно выдохнуть. На воле так оно обычно и есть. Там молчание почти всегда означает покой. В бараке всё было иначе. Здесь тишина бывала двух видов. И отличались они друг от друга так же, как тёплый вечер отличается от затишья перед грозой. Первую тишину Игорь полюбил быстро. Она наступала поздними вечерами, когда день уже заканчивался, а ночь ещё не вступала в свои права...

Первым звук услышал молодой первоход, сидевший возле окна с кружкой кипятка. Резкий металлический удар неожиданно прокатился по всей хате, заставив людей обернуться в сторону прохода. Через секунду стало понятно, что произошло: нижнюю шконку возле стены подняли вверх и пристегнули цепью к креплению. В камере сразу стало непривычно тихо. Даже старый телевизор на тумбочке будто начал шуметь глуше. Пожилой арестант по прозвищу Батя медленно поднял глаза от кружки, Шрам перестал резать хлеб, а двое мужчин возле двери коротко переглянулись так, словно увидели что-то неприятное, но давно знакомое...