Страшнее, чем в книжках В морозный декабрь 1898 года в окна бывшей Городской управы на Петровской, 87 стучали десятки озябших рук. Это были не просители милостыни — это были матери с детьми. В очередной раз подвёл урожай. Хлеб, который всегда кормил побережье, стал золотым и недостижимым. В городе, где каждая вторая семья жила с моря или с огорода, голод означал медленное, тихое угасание. Без бунтов, без баррикад. Просто люди начинали пухнуть, а дети переставали вставать по утрам. Об этом не пишут в хрестоматиях...