12 апреля 1961 года. Коммунальная кухня где-нибудь в Челябинске или Свердловске. Женщина в халате, засунув в подмышку внука, показывает ему газету с портретом Гагарина. Внук молодой, ему пять, он мало что понимает. Женщина повторяет: «Смотри, Юра Гагарин, первый в космосе». А потом добавляет тише, себе больше, чем ему: «А ведь это в Калуге, у Циолковского, всё начиналось». Про Циолковского в Советском Союзе знали в лицо и по фамилии почти все. Плакаты с бородой, длинными волосами и слуховым рожком висели в школьных кабинетах физики...

В последние дни апреля 1945-го по дорогам северной Германии ползла колонна — несколько легковых машин и грузовиков, битком набитых ящиками с аппаратурой. За рулём и в кузовах сидели три десятка человек в мятых гражданских костюмах, небритые и злые. Они уходили от эсэсовцев. Те получили приказ: если ракетчики попадут к союзникам — ликвидировать всех. А эти люди и составляли мозг Пенемюнде. Маршрут лежал с балтийского берега через Гарц — там, в подземельях Миттельверка, ещё недавно клепали «Фау-2» руками узников Дора, — и дальше к баварским перевалам...