Гнилой запах промокшего сукна в траншеях вытравливал из человека остатки верности долгу быстрее, чем любой революционный манифест. Петроградский гарнизон, насчитывавший к октябрю 1917 года около 150 тысяч человек, представлял собой пороховой погреб, где фитилем служила смертельная усталость от бесконечной бойни. Эти люди, которых еще недавно считали «пушечным мясом», дошли до предела физического и морального истощения. Для них любая политическая сила, обещавшая не гнать их обратно в окопы, автоматически становилась единственно законной...