Вечерний туман, сизый и густой, как переваренная кисельная жижа, выползал из поймы безымянной речушки и медленно затапливал садовое товарищество. Старые яблони, скрюченные многолетним ревматизмом и тяжестью недозрелых антоновок, стояли подобно часовым на рубеже забвения. В тишине угасающего дня слышался лишь монотонный, усыпляющий стук топора где-то на дальних участках да редкий хриплый лай цепного пса. На веранде завалившейся набок дощатой дачи, среди банок с прошлогодним смородиновым вареньем и пыльных подшивок журнала «Новый мир», царило священнодействие...