Телефон зазвонил, когда баба Сима поливала рассаду. Она поставила лейку, глянула на экран и взяла карандаш. — Опять она, — сказала бабушка и провела на календаре палочку. — Четырнадцатая. Календарь был аптечный, с котятами. Палочки шли по пять: четыре стоят, пятая поперёк, как в школе. Две пятёрки и ещё четыре. Первая стояла на третьем марта, а сегодня было двадцать третье, понедельник. Бабушка включила громкую связь. — Серафима Андреевна, это Ванда. Ну что, надумали? — Здравствуйте, Ванда Егоровна...

– Ты в субботу никуда с утра не уходи, часам к девяти мы мальчишек к тебе завезем, – голос сына в телефонной трубке звучал так буднично и уверенно, словно он заказывал доставку пиццы, а не перекраивал чужую жизнь на ближайшие двое суток. Надежда аккуратно отодвинула от края плиты тяжелую чугунную сковороду, убавила огонь под чайником и только после этого прижала телефон плечом к уху. Она слишком хорошо знала эту интонацию Кости: бодрую, не терпящую возражений, замешанную на привычной сыновней наглости, которую она сама же годами и взращивала...