Звонок от соседки по даче, Марьи Ивановны, раздался, когда мы с мужем Сашей сидели на веранде маленького кафе в Ханое, наслаждаясь ледяным кофе со сгущенкой. Шел второй месяц нашей полугодовой командировки во Вьетнам. — Леночка! — голос пенсионерки дрожал так, будто она звонила из эпицентра землетрясения. — Леночка, милая, вы когда дом продать успели? — Марья Ивановна, здравствуйте. Мы ничего не продавали, — я нахмурилась, отставляя стакан. Саша, сидевший напротив, вопросительно поднял бровь. — Дом стоит пустой...

Запах больничной палаты — это уникальная смесь хлорки, остывшей манной каши и того едва уловимого, сладковатого аромата новой жизни, который исходит от младенцев. Я лежала на жесткой кровати, чувствуя себя так, словно по мне проехал асфальтоукладчик, но при этом была абсолютно, невероятно счастлива. В прозрачном пластиковом кювезе рядом со мной тихо сопел сверток. Мой сын. Наш с Денисом первенец. Три килограмма четыреста граммов абсолютного совершенства. Денис сидел на краешке стула, благоговейно глядя на малыша, и боялся даже дышать в его сторону...