Старый Хриплый не был героем. Он был торговцем, причем из тех, кого на Кордоне уважительно называли «терпилой». За три года он выучил расписание всех местных банд лучше, чем график выброса в Темной Долине. Каждую неделю — дань. То Сидоровичу за крышу плати, то залетным с Свалки отстегивай за проход по тоннелю. В последнюю среду они пришли снова. Четверо. Лица серые от дешевой водки и радиации, глаза бегающие. Главарь, откликавшийся на погоняло Резаный, лениво пнул ногой ящик с консервами. — Маловато будет...

Мои сапоги хлюпали по рыжей жиже, которую язык не поворачивался назвать водой. Болота на подступах к Рыжему лесу давно перестали быть просто топью. Это был гигантский кишечник Зоны, переваривающий кости тех, кто пришел сюда за мечтой. Меня зовут Хмурый. Не кликуха, а состояние души и запись в личном деле, оставшемся где-то за Периметром. У меня больше нет хабар-тайников, которые можно вскрыть после ходки, нет долговского кореша, прикрывающего спину, и нет бабы, ждущей на Большой Земле. Всё это сгорело...