— Именем Российской Федерации… Голос судьи звучал монотонно, как шум дождя, но для моего оппонента каждое слово было ударом молота. Я стояла, идеально выпрямив спину, и смотрела прямо перед собой. Никакой улыбки. Никакого триумфа на лице. Только холодная, вежливая сосредоточенность. Краем глаза я видела, как багровеет лицо Виктора Павловича, адвоката ответчика. Грузный мужчина за пятьдесят, он еще два часа назад пытался фамильярничать со мной в коридоре. Называл «милочкой», намекал, что дела о банкротстве застройщиков — это не для женских плеч, и советовал поберечь нервы...

Самолёт шёл на снижение, когда динамик хрипло ожил. – Уважаемые пассажиры, – голос командира был низкий, с лёгкой хрипотцой на первых словах. – Через минуту посмотрите в правый иллюминатор. Лёша Дубровин оторвался от телефона. Ему было тридцать два, он работал айтишником и летал этим рейсом раз пять за последний год – к тётке в посёлок под Новосибирском. И каждый раз слышал эту странную фразу. Но никогда не смотрел. Думал – реклама какая-нибудь. Или шутка экипажа. Или командир просто хочет, чтобы пассажиры отвлеклись от турбулентности...