Старший лейтенант госбезопасности Андрей Савельев не спал третью ночь подряд. Не потому, что не мог, — потому что не имел права. На столе перед ним лежала папка. Тонкая, в четверть пальца толщиной. Рапорт, список личного состава, схема маршрута, четыре протокола опроса. Всё. И в каждом листе этой папки было что-то неправильное — как в комнате, где переставили мебель на сантиметр: глаз не видит, а спина чувствует. Дело выглядело так. В сентябре сорок первого под Киевом в окружение попали сотни тысяч человек...

Это дело закрыли дважды. Первый раз — в апреле сорок четвёртого, когда капитан Нечаев своей рукой написал на последнем листе четыре слова: проверку прошёл, направить в часть. Второй раз — через год, когда...