Фарфоровая чашка с тонким золотым ободком тихо звякнула о блюдце. В просторной, залитой холодным осенним светом гостиной повисла густая, почти осязаемая тишина. Казалось, даже старинные напольные часы в углу на секунду задержали свой мерный ход. — Она беременна от твоего мужа. Прими ее в дом ради чести семьи, — безапелляционно заявила Элеонора Генриховна. Ее голос звучал сухо и по-деловому, словно она обсуждала не крах восьмилетнего брака своей невестки, а смету на ремонт загородного дома. Свекровь сидела на диване с идеально прямой спиной, ни один мускул не дрогнул на ее ухоженном лице...

В этой некрасивой, но бесконечно очаровательной женщине, было что-то настолько искреннее, пронзительное, что он на минуту растерялся. А в следующую уже понял: любви не избежать. Он вообще был слишком влюбчивым, трепетным, странным созданием...