Убедившись, что в кухонном блоке никого не осталось, Лика тяжело оперлась о край раковины. Спина гудела после четырнадцати часов на ногах, а руки покраснели от агрессивных моющих средств. Девушка стряхнула воду с последней вымытой фаянсовой тарелки и аккуратно поставила ее в сушилку. Помещение дышало гулкой тишиной, прерываемой лишь мерным гудением промышленных холодильников. Она нервно оглянулась на дверь. Оказавшись у дальнего стеллажа, где повара оставляли списанные продукты, Лика торопливо смахнула какой-то небольшой сверток в недра своей потертой сумочки...

— Ты либо помойся наконец, либо духами залейся так, чтоб глаза резало, но терпеть это больше невозможно! — голос тети Шуры, нашей бессменной уборщицы, прогрохотал на весь коридор, перекрывая гул работающих компьютеров. Я замерла с чашкой кофе в руках. В офисе повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьется о стекло. Вероника, наша «звезда» отдела, застыла у своего стола, медленно поворачивая голову в сторону женщины со шваброй. — Что вы себе позволяете? — прошипела Вероника, и ее тонкие ноздри хищно раздулись...