Пять лет назад майор Алексей Воронцов, тогда ещё командир блокпоста «Долга» на подступах к фабрике, смотрел на этот пейзаж через перекрестие СВД. Он помнил Долину другой — серой, промозглой, но живой. Местом, где «Долг» вёл свою вечную, изматывающую войну с «Свободой» за каждый кирпич старой фабрики. А потом всё рухнуло. Воронцов не дезертировал в привычном смысле этого слова. Он просто не выполнил приказ. Когда анархисты «Свободы» пошли на прорыв, их было слишком много. Штаб «Долга» на «Агропроме» отдал команду: «Держать периметр до последнего...

Мое сознание — это разбитое зеркало, лежащее в радиоактивной луже. Каждый раз, когда я пытаюсь сфокусироваться, оно раскалывается на тысячу острых осколков. Я помню руки. Не свои — чужие. Они держат меня за плечи, когда тащат сквозь «Кисель». Жижа пузырится на моих берцах, подошвы уже давно растворились, и я чувствую, как кислота жрет кости ступней. Но боли нет. Боль — это привилегия живых. Мне осталась только память. Память бьет вспышками, как стробоскоп слепой собаки. Вспышка. Тепло. Чугунная сковорода, шипящее масло...