В мастерской «Силуэт», зажатой между полуподвальным пивным баром и круглосуточной аптекой на окраине города, пахло утюжным паром, сухим мелом и лавандовым мылом. Этот запах Вера Павловна носила на себе как духи. Ей было пятьдесят четыре года, тридцать из которых она провела за швейной машинкой. Пальцы её, со следами вечных уколов на подушечках, были жесткими, но удивительно чуткими. Она могла на ощупь определить процент синтетики в шерсти с точностью до пяти процентов. «Силуэт» не шил от-кутюр....

— Леночка, солнышко, ты чего калитку заперла? Открывай скорее, мы не с пустыми руками! Голос Галины разнесся по всему участку раньше, чем скрипнула щеколда. Елена как раз стояла у грядки с флоксами, держала в руках старую металлическую лейку, ту самую, с помятым боком, которую купила еще в первое лето здесь, пять лет назад. Вода из носика лилась ровной тонкой струйкой, и в это утро, спокойное, пахнущее скошенной травой и утренней росой, все казалось таким правильным, таким на своем месте, что голос за калиткой прозвучал как удар по стеклу...