Звонок раздался в пятницу, без десяти восемь. Я как раз собиралась налить кофе, пока Саша досматривал десятый сон, и уже потянулась к турке, когда телефон завибрировал на подоконнике. Незнакомый номер. Тверь. — Екатерина Алексеевна? Вас беспокоят из нотариальной конторы. Примите наши соболезнования, ваша двоюродная тётя Варвара Петровна скончалась... Дальше я почти не слышала. Тётя Варя — сухая, вечно ворчливая старуха с седыми косичками и запахом валерьянки — умерла. И оставила мне дом. И счёт в банке...

— Анна, я не прошу, я ставлю условие! Галина Петровна стучит костяшками пальцев по столу, не сильно, но мерно, как метроном. Чай в моей кружке мелко дрожит, расходясь кругами. — Завтра же едете к нотариусу и переписываете этот... этот дурацкий паркетник на меня. Вы молодые, вам пешком полезно. А я, между прочим, инвалид! Смотрю на её идеально накрашенные ногти, бордовый лак, ни одной заусеницы. На дорогой шарф с кашемиром, который она носит уже третий год, но выглядит как новый, она бережёт вещи пуще глаз...