Двенадцатое марта. Снег ещё плотный, зернистый. Я шёл по просеке и остановился. Следы. Много следов, цепочкой, один в один. Словно шёл один зверь, но я-то знаю: так ходит стая. Волки ставят лапы точно в отпечатки впереди идущего, и со стороны кажется, будто тропу протоптал одиночка. Я присел, потрогал край следа. Свежий, ночной. Мне двадцать четыре, я второй месяц работаю егерем в этом лесничестве, и это мой первый настоящий волчий след. Вопрос засел в голове сразу: кто они? Сколько их? И как вообще устроена эта семья, которая прошла здесь ночью, пока я спал в сторожке? Пятнадцатое марта...

Июль 1945 года. Москва. Лубянка. Громов сидел в кабинете, который когда-то принадлежал его начальнику. Теперь — его. Он получил повышение. За «успешную операцию». За «ликвидацию вражеской сети». Никто не знал, что сеть — это его друзья. Его наставник. Его начальник. Е. Но были те, кого он любил. Он убил их всех. И теперь сидел в их кресле. На столе лежала папка. Та самая. С досье «Берлинского волка». Он открыл её в сотый раз. Перечитал имена. Каждое — с пометкой. И вдруг заметил то, чего не замечал раньше...