Январские сумерки в Петербурге всегда казались мне затянувшимся немым кино. Серые тени ползли по стенам нашей уютной гостиной, а запах свежесваренного кофе с корицей сражался с ароматом морозной свежести, проникавшим через приоткрытую форточку. Я поправила плед на кресле и прибавила громкость в телевизоре, ожидая возвращения Павла. Мой муж, полковник в отставке, ушел за хлебом всего десять минут назад, но дом без него мгновенно пустел, теряя ту невидимую броню, которую он создавал вокруг меня последние три года...

Подмосковный особняк семьи Левицких всегда пах чем-то дорогим и тревожным: смесью антикварной мастики, лилий и затаенной неприязни. Для Анны эти ежемесячные семейные ужины давно превратились в своего рода гладиаторские бои, где вместо мечей использовались десертные вилки, а вместо доспехов — натянутые улыбки. Вечер шел по привычному сценарию. Свекровь, Элеонора Михайловна — женщина с осанкой императрицы в изгнании и взглядом, способным заморозить кипяток, — восседала во главе стола. Мой муж, Артем, старательно избегал взгляда, сосредоточенно изучая стейк медиум-рар...