Хрусталь в нашей гостиной всегда сиял так, будто его ежедневно полировали слезами тщеславия. Моя свекровь, Элеонора Марковна, считала, что вещи в доме должны отражать статус, а люди — подчиняться регламенту. В тот вечер мы отмечали тридцатилетие Ромы. Я три дня провела на ногах: выбирала кейтеринг, заказывала его любимые лилии из Голландии, проверяла, чтобы стерлядь была именно той степени просола, которую одобряет его «высокородный» дядя-прокурор. Я была идеальной декорацией для идеального сына...

Анна всегда считала, что у тишины в их огромном особняке особый вкус — вкус дорогого чая, свежих лилий и благополучия. В свои сорок два года она выглядела той самой женщиной, о которой говорят «состоявшаяся». Наследница империи недвижимости отца, она не просто владела активами, она ими жила, хотя со стороны казалось, что всем заправляет её энергичный и обаятельный муж Вадим. Вадим был на пять лет моложе, и их союз многие называли мезальянсом, но Анна лишь снисходительно улыбалась. Она любила его...