— А сдачу оставьте себе на семена, Антонина Петровна. Вика положила старую, слипшуюся карамельку поверх пухлой стопки строительных чеков. Над столом перестали жевать. Звякнула и упала на тарелку чья-то вилка. Все началось два часа назад, когда Вика с мужем и сыном только переступили порог свекрови. Праздновали шестьдесят второй день рождения Антонины Петровны. Гостей было немного: брат именинницы дядя Миша с женой, золовка Зоя со своим сыном, да Вика с Никитой. В прихожей пахло жареной рыбой и дорогими духами золовки...

Я увидела ботинки и остановилась. Тяжёлые, рыжие, со сбитыми носами – они стояли у порога криво, один носком к стене, другой развёрнут в сторону. На два размера больше любых Никиных тапочек. Рядом на вешалке висела куртка – серая, мужская, с потёртым воротником и расходящимся швом на левом плече. А у стены – чемодан. Небольшой, тёмный, на колёсиках, из тех, с которыми ездят в командировки. У Ники мужчина. Я стояла в коридоре подъезда, прижимая к себе пакет с продуктами, и пыталась вспомнить – говорила ли дочь о ком-то? Нет...