Артём предупреждал. – Мам, она не такая, как ты думаешь. – Да-да, – отмахнулась Ирина Павловна. – Все они «не такие». А в голове уже крутилось: деревенщина. Приехала из какого-то Богом забытого посёлка ловить столичного мальчика. Ну-ну. Посмотрим. Дверь открыла с той самой улыбкой – чуть растянутой, чуть презрительной. – Ну что, показывай свою деревенщину, – бросила она сыну через плечо. И замерла. На пороге стояла девушка в простом сером пальто, с аккуратной прической, уложенной набок. Никакой показной роскоши...

— Ну вот... въехали. Марина стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Голые стены возвращали эхо шагов. Поля бегала между коробками, стучала ладошками по подоконнику. — Мама, тут гулко! — засмеялась она. — Как в пещере! Денис занёс последнюю коробку, вытер лоб рукавом. Футболка потемнела от пота, но он улыбался — устало, довольно. — Всё. Теперь официально наше. Марина кивнула, но радости не чувствовала. Смотрела на простыни, которые повесили вместо штор, на линолеум с уже ободранным углом, на кухонный гарнитур от застройщика — белый, дешёвый, с дверцей, которая не закрывалась до конца...