Ане в то время и не до детей особо было. Другая бы мать поговорила с дочкой, спросила, что да как, да поняла бы, что от безысходности девка замуж бежит. Оттого, что ненужная никому. Может и отговорила бы, убедила, что это не выход, а наоборот, хомут на шею...

Треугольник серой бумаги принесла соседка, тетка Клава. Не отдала сразу в руки — держала у груди, как кошку, и смотрела жалостливо, уже примерившись к чужой беде. А за окном стоял мороз, в печи догорали последние щепки, и пятилетняя Зоя кашляла в подушку так, что у Анны разрывалось сердце. Она еще не знала, что эта похоронка — только начало. Что самое страшное случится через полгода, когда с войны вернется живой. Треугольник серой бумаги принесла соседка, тетка Клава. Не отдала сразу в руки — держала у груди, как кошку, и смотрела жалостливо, уже примерившись к чужой беде...