Мария стояла посреди чужой гостиной и чувствовала, как холод от стеклянного столика поднимается по рукам к плечам, сковывая шею ледяным панцирем. Перед ней лежал лист плотной белой бумаги. Рядом — дорогая перьевая ручка с золотым пером...

Когда в доме кончается хлеб, дети смотрят на тебя молча. Они не просят — они ждут. И этот ожидающий взгляд страшнее любого крика. Ульяна знала это чувство: мука заканчивалась, картошка перемерзала, а до весны ещё жить и жить. Но самое страшное было не это. Самое страшное случилось, когда заболела Зойка — та самая девчушка, которую она когда-то считала чужой. И ради которой теперь готова была идти через ночной лес, где воют волки, чтобы выменять лекарство у человека, о котором в посёлке говорили только шёпотом...