Галина согласилась на всё, что требовал муж, и сама назвала нотариуса, у которого предложила подписать бумаги. Он пришёл с новой женой, уверенный в победе. Хватило одной фразы, чтобы они перестали улыбаться. Галина достала с антресоли синюю папку с резинкой и положила на кухонный стол. Папку она не открывала четырнадцать лет. Резинка высохла и потрескалась, как старая кожа. Галина сдвинула её пальцем, и та рассыпалась на два куска, один упал на пол. Она не стала поднимать. - Мам, ты чего в такую рань? - Вера стояла в дверях, в футболке до колен, с растрёпанной косой...

– Ключи от машины положи на комод и отойди от зеркала, – Галина стояла в дверях прихожей, глядя, как племянник мужа деловито поправляет воротник новой кожаной куртки. Двадцатидвухлетний Тёма даже не вздрогнул, лишь манерно склонил голову набок, оценивая собственное отражение в тусклом свете настенного бра. В его позе сквозила та особая, вязкая уверенность молодого бездельника, которому с самого детства прощали любую пакость только за красивые глаза и правильный разрез подбородка. – Тетя Галя, ну...