Мешков поднялся на колено за грузовиком, повел стволом по фасадам. Дым стелился низко, оседал в щели между камнями. За дровяным штабелем не шевелилось. У вывески сержант дожимал вязанного ремнем, коленом в лопатки. Подранки лежали, где их положили, стонали, но за оружие больше никто не тянулся. Чисто справа, крикнул Рябой. Слева чисто, отозвался сержант. Мешков не поверил ни тому, ни другому. Он выпрямился, медленно разбирая улицу заново, метр за метром, как разбирал двор на рассвете. Главный за выступом, подбитый в бедро, больше не огрызался...

Фабрика стояла на краю города, как огромное железное животное, которое не спит ни днём, ни ночью. Из труб поднимался пар, в цехах гудели печи, а во дворе без остановки сновали погрузчики. Здесь выплавляли сталь, и работа шла в три смены, так что людей во дворе хватало в любой час. Но кроме людей здесь жили и другие. Рабочие давно привыкли, что за дальним складом, где стояли поддоны и старые бочки, обитают бездомные кошки. Никто не гнал их и не обращал особого внимания. Они были частью пейзажа, как ржавая лестница или куча щебня у забора...