— Ты пойми, Ниночка, Алёна — человек творческий, ищущий себя, — Саша вдохновенно возил вилкой по тарелке, пытаясь поймать уползающий тефтель. — В Москве её тонкую натуру затоптали. Ей нужно просто прийти в себя. Месяца три, не больше. Поживет в гостиной на диване, попишет картины. Она же родная кровь! Нина медленно опустила половник в кастрюлю со свекольником. На дворе стояла середина июля — то душное, липкое марево, когда асфальт под окнами пахнет разогретым рубероидом, а в холодильнике за право постоять у задней стенки борются квас и кефир...

— Вот и всё, свобода, — Леня с грохотом опустил на кухонный стол свой видавший виды кожаный портфель, из которого сиротливо торчал замусоленный блокнот. — С сегодняшнего дня, Кариша, я официально свободный художник. Писатель. Творец. Буду созерцать, ловить музу за хвост и созидать вечное. А бренную финансовую сторону нашей ячейки общества я временно, так сказать, делегирую тебе. Как сильной и самодостаточной женщине. Карина в этот момент как раз пыталась аккуратно переложить со сковороды на тарелку тушеную рыбу с овощами...