— Всё, детишки, гол как сокол! Ни копейки на счетах не осталось! — во всю глотку объявил семидесятидвухлетний Семён Петрович, с силой грохнув пустой фаянсовой кружкой по дубовому кухонному столу. — В каком смысле «не осталось», папа?! — поперхнулся горячим чаем сорокапятилетний Игорь, выронив из рук бутерброд с красной икрой. — Ты о чём вообще сейчас говоришь?! Какие ещё «не осталось»?! — О том самом! — дед трагически всплеснул сухощавыми руками и уткнулся лицом в мятый носовой платок. — Прогорел банк! И этот...

Жара стояла адская. Даже в тени старой яблони воздух был густым и липким, пахло углями, горелым жиром и маринадом. Юля вытерла мокрый лоб тыльной стороной ладони, стараясь не капнуть потом в салатник с «Оливье», который она резала уже полчаса...