Вечерело, и от реки тянуло сыростью. Но ветер гнал эту стынь обратно, в низину, позволяя солнцу напоследок скользнуть по рубленым бокам крайнего дома, стоявшего на отшибе, у самого оврага. Дом был крепкий, с резными наличниками. Ставни, выкрашенные в синий цвет, уже облупились, но общий вид у избы был справный, хозяйский. Возле оврага буйно, в пояс человеку, поднялась крапива, а за ней, цепляясь колючками за трухлявые жерди, разросся дикий малинник. В этом малиннике, устроив себе лежку, словно зверь, уже битый час сидел Никифор по прозвищу Косолапый и не сводил глаз с дома...

Митька допил свой чай одним глотком, поставил кружку на стол и поднялся. — Я готов, Михаил Петрович. Сестры переглянулись, но ничего говорить не стали. Петрович одобрительно кивнул, допил свой чай и двинулся к выходу с кухни. Митька поспешил за ним. Они прошли по коридору мимо главного помещения, где обычно все собирались, и свернули к неприметной двери, которую Митька раньше не замечал. Она была такой же серой и бетонной, как и стены, и сливалась с ними. Петрович достал из кармана связку ключей,...