Осеннее солнце едва пробивалось сквозь плотные кружевные занавески в гостиной, ложась неровными бледными пятнами на паркет. Марина стояла в прихожей, затаив дыхание, и её пальцы мертвой хваткой вцепились в ручку тяжелого пакета с продуктами. Шагнуть дальше она не могла – ноги словно налились свинцом. Из кухни доносился хорошо знакомый, слегка капризный и властный голос её свекрови, Клавдии Михайловны. – Да брось ты, сынок, – вещала Клавдия Михайловна, звякая чайной ложечкой о чашку. – Твоя краля без обновок обойдется, пусть вон мою шубу заберет...

— Выметайся, дом продан! Но звонок риелтора стёр с мужа спесь Шагом марш за ворота, усадьба уходит людям с деньгами! — Шагом марш за ворота! Давай, шевели ходулями, пока я на дорогу не наподдал! Брезентовая сумка с рабочими сапогами шлёпнулась в мокрую траву у межи. Следом полетел свёрнутый в рулон дождевик. — С ума сбрендил, Николай? Николай стоял на крыльце, расставив короткие крепкие ноги. На нём красовалась новая кожаная куртка с чужого плеча. Кепка лихо сдвинута на затылок. Физиономия прямо лоснилась от сытого торжества...