— Ты хоть понимаешь, что я сейчас наступила в его мочу? В прямом смысле, Кирилл. Я зашла в собственный туалет, в доме, за ипотеку которого я плачу половину зарплаты, и вляпалась носком в липкую, вонючую лужу. Потому что твой драгоценный друг, видимо, считает ниже своего достоинства поднимать стульчак или, боже упаси, целиться. Марина стояла в дверном проеме кухни, сжимая в руке мокрый, брезгливо свернутый носок. Её голос не срывался на визг, он звучал глухо и страшно, как скрежет металла по стеклу...

Толян лежал на огромной кочке, покрытой брусничником. Прямо перед его глазами свисали большие гроздья бордовой перезрелой ягоды. В обычной жизни, в иных условиях, человек, попробовав ее, и ощутив непередаваемо сладко-терпкий вкус, не смог бы удержаться от того, чтобы не набить полный рот этими прекрасными плодами. Толян же, не мог на нее даже смотреть, поскольку за долгие дни скитания по тайге, съел столько брусники, что она набила ему оскомину, превратив язык, нёбо и губы в куски плоти, покрытые кровоточащими ранками...