Вечером он не стал срывать браслет, лишь шепнул ему в темноту то, чего вслух не сказал отцу. К парковому входу их везли медленно — автобус останавливался у каждой ямы. За запотевшим стеклом шли деревья: голые снизу, жёлтые наверху. Между ними проглядывал ржавый каркас колеса обозрения. Оно крутилось лениво, всё время оставаясь где-то в стороне, как чужой разговор, к которому не зовут. Мальчик сидел у окна и молчал. В кармане куртки — сложенная вчетверо тетрадная клетчатая бумажка. По пути от дома он доставал её три раза: в подъезде, у метро, на остановке...

Могущественные феодалы Иерусалимского королевства, то сотрудничавшие, то враждующие с королевской властью, наряду с церковью являлись главной силой в государстве. В феодальной иерархии Жана д’Ибелена, лица, схожие с двенадцатью пэрами Франции, занимают первое место среди них: это «бароны» в прямом смысле этого слова, граф Яффы и Аскалона, князь Галилейский, сеньор Сидонский, Цезарейский и Бейсанский, и сеньор Крака, Монреаля и Сен-Абрахама. Вместо последнего Жан д’ Ибелен предпочел вписать в список четырех пэров барона гораздо более могущественного, графа Триполи...