— Сыграй Фельтона. Ну пожалуйста, старина. Мне не с кем репетировать, — Борис Клюев чуть ли не умоляюще заглядывал в глаза приятелю. — Да ладно, чего там репетировать. Фанатик он и есть фанатик, — отмахнулся 26-летний актёр, но мантию всё же накинул. В кресло кардинала сел нехотя, только чтобы помочь коллеге. Клюев начал свою речь, а Трофимов, глядя куда-то в сторону, нехотя отвечал по бумажке. Режиссёр Георгий Юнгвальд-Хилькевич, проходивший мимо, остановился как вкопанный. Постоял минуту, потом вторую...

– Ваш рабочий контракт аннулирован. Пропуск исчез в пазе турникета и больше не появился. – За дополнительной информацией по расчету обратитесь к дежурному помощнику. Индикатор вновь загорелся зеленым, готовый пропустить следующего сотрудника, но я остался стоять у турникета в ожидании своего пропуска. «Аннулирован», – пошутил тоже мне. Даже стукнул по приемной панели пару раз. Для надежности. – Ты проходишь? – раздался за спиной недовольный голос. Я обернулся, и лицо человека тут же превратилось из сердитого в растерянное...

Первый кадр — это как первое свидание. Если он провальный, зритель уже настороже, но если идеальный — ты пропал, ты уже в игре. Идеальный опенинг не обязан быть безупречным сам по себе, но когда режиссёру удаётся схватить за горло с первых секунд, фильм сразу даёт понять: шутки кончились. Великий начальный кадр обычно воспринимается в контексте всей истории, но у каждого из тех, что мы собрали, есть общее — они прекрасны, нет, совершенны, даже если вырвать их из повествования. Когда первое, что мы...