— Женя, если ты не уберешь из ванной свою банку с морской солью, у меня начнется отек Квинке, — заявила Оля, протирая влажной салфеткой ручку холодильника. — Я человек с тонкой кожей, мне противопоказаны резкие минеральные испарения. Евгения Васильевна, которой две недели назад стукнуло пятьдесят шесть, даже половник из рук не выпустила. В эмалированной кастрюле как раз мирно томилось рагу с говядиной и картошкой, благоухая лавровым листом на всю трехкомнатную квартиру. — Оля, эта банка закрыта на винтовую крышку и стоит на антресоли за стиральным порошком, — спокойно отозвалась Женя...

— А ты, Верочка, положи себе еще заливного из судака, тебе же силы нужны для переезда, — произнесла Инесса Николаевна с той особенной, медовой лаской, с какой обычно объявляют выигрыш в лотерею. Лидия держала лопатку для рыбы прямо над хрустальным салатником и даже не дрогнула. Пятьдесят шесть лет земного стажа, тридцать из которых отданы браку и преподаванию черчения в техникуме, намертво прививают выдержку советского пограничника. Какая еще Верочка? На дворе стояла середина октября, за окном уныло...