— Оксана, ты что наделала? Валентина Петровна стояла на крыльце в старой вязаной кофте, накинутой поверх халата, и смотрела на двор. Вдоль забора, прямо на мокрой земле, выстроились ящики с рассадой. Все двенадцать. Апрель выдался сырой, мелкий дождь сыпал с самого утра, и в каждом ящике стояла вода. — А что такое? — Оксана вышла следом, в пушистых тапочках, с чашкой кофе. — Они мне мешали. — Они стояли на веранде, у окна. Там свет. Я их с февраля там держу. — Вот именно, что с февраля. Мне стол нужно ставить, кресло для клиенток, лампу...

— Это что ещё за табор на моей кухне?! Вера так и встала в дверях: в одной руке пакет с картошкой, в другой ключи. На её плите шкворчала чужая сковорода. За её столом, на бабушкиных стульях с гнутыми спинками, сидела золовка Жанна и красила ногти. Двое Жанниных мальчишек делили на полу Верин планшет. — Ой, Верунчик пришла! — Жанна помахала растопыренными пальцами, чтобы лак подсох. — А мы тебя к семи ждали. Мама котлетки затеяла. От плиты повернулась Галина Петровна. На ней был Верин фартук с подсолнухами...