Брат поставил жестяную коробку на край стола и отодвинул её двумя пальцами, как отодвигают тарелку с чужой едой. Внутри что-то глухо стукнуло о жесть, и тётя Фаина перестала жевать. — Мне не надо. Отвези её в Вязники...

Ранняя весна нынче была не очень ласковой. Солнце слегка золотило верхушки, но в тени старых лип еще держался колючий холодок, и пальцы Ангелины, сжимающие пластиковое ведро с водой, быстро покраснели и онемели. Она пришла на кладбище ранним утром, пока город еще только просыпался и редкие машины шуршали шинами по мокрому после ночного дождя асфальту. Здесь же, за высокими коваными воротами, царила особенная тишина, которую лишь изредка могли нарушить птицы. Только ветер гулял между рядами могильных плит, и от его прикосновения сухие прошлогодние листья кружили в бесконечном танце...