Стою я как-то в архиве над пожелтевшим письмом одной помещицы XIX века и понимаю: то, что она описывает буднично, между делом, у современного человека вызвало бы оторопь. Юная девушка, вчера ещё пускавшая мыльные пузыри в саду, сегодня стоит перед дверью спальни. А за этой дверью решается вся её дальнейшая репутация. И главное требование к ней в эту ночь звучит дико: молчать. Не всхлипнуть, не пикнуть. Много лет я перебираю старые письма, дневники и мемуары, и должен сказать: тема свадебных обычаев...

За два дня перед Новым Годом сваха предложила Наталье познакомиться с Серёжей. — Очень высокодуховный молодой человек... Изучает Рерихов, Блаватскую, Ницше... Знает крым, как свои пять пальцев, водит экскурсии, очень приятный молодой человек. — Молодой? — удивилась Наташа, которой уже перевалило за сорок. — Тридцать девять, разве это старый? В его анкете указан возраст невест от двадцати до восьмидесяти. Высокодуховность Серёжи даже на фотографии лезла в глаза: худое лицо чуть престарелого подростка с оттопыренными ушами...