— Если ты сейчас же не положишь эту бумажку обратно в кошелёк, то ужинать будешь святым духом и обещаниями светлого будущего, — Оля даже не повернулась от плиты, где в сковородке сиротливо шипели синие совхозные сосиски, купленные по акции в «Пятёрочке» за углом. — И не надо так громко сопеть, Ян, у меня от твоего праведного гнева фартук намокает. Ян, грузный мужчина пятидесяти двух лет, бережно прижимал к животу сложенный вчетверо лист формата А4. Лист пах нотариальной конторой, свежей гербовой печатью и лёгким безумием...

— Ты пойми, Ниночка, Алёна — человек творческий, ищущий себя, — Саша вдохновенно возил вилкой по тарелке, пытаясь поймать уползающий тефтель. — В Москве её тонкую натуру затоптали. Ей нужно просто прийти в себя. Месяца три, не больше. Поживет в гостиной на диване, попишет картины. Она же родная кровь! Нина медленно опустила половник в кастрюлю со свекольником. На дворе стояла середина июля — то душное, липкое марево, когда асфальт под окнами пахнет разогретым рубероидом, а в холодильнике за право постоять у задней стенки борются квас и кефир...