Новички сидели не шевелясь, уставившись на старый белый шрам на ладони Хмурого. Тёмка осторожно перевел взгляд на свою нетронутую кружку, словно боялся, что из неё тоже раздастся интеллигентный шепот мертвого профессора. Наконец, он сглотнул и тихонько подвинул к старику целую, еще не распечатанную бутылку «Казаков». — Дед... Ну и жуть, — прошептал парень. — Словно ты в самом аду побывал. Но... сделай милость. Ты ведь вернулся, ты живой. Расскажи еще одну. Самую-самую последнюю. Мы завтра с пацанами на Агропром намылились, к подземным ходам...

- Или я, или твой сын. Выбирай, Ира. Я больше не собираюсь делить тебя с твоим прошлым. Иван стоял у кухонного окна, плотно скрестив руки на груди. В его голосе не было истерики, только глухое, жесткое раздражение человека, уверенного в своей правоте. Ирина молча закрыла пластиковый контейнер с остатками ужина. Плотно придавила крышку по углам, дождавшись характерных щелчков, и убрала его на полку. Дверца холодильника тихо захлопнулась, и в кухне повисла тяжелая тишина. Ирина повернулась и посмотрела на мужа...