— Море отменяется, я сдал билеты, — Дима вошел в кухню с таким видом, будто только что спас человечество от падения метеорита, ну или как минимум вынес мусор без трех напоминаний. — Мы едем к маме. Середина июня — самое время окучить картошку и поправить забор. Саша, которая в этот момент аккуратно оттирала капли жира со старого холодильника «Минск», замерла с тряпкой в руке. В ушах у нее явственно заиграл марш «Прощание славянки», причем в какой-то трагической, заупокойной аранжировке. Забор. Картошка...

— Маргарита Ивановна, вы бы еще забор в синий цвет покрасили, чтобы окончательно доконать мою нервную систему, — Арина стояла посреди собственного дачного участка, скрестив руки на груди и созерцая монументальное сооружение из старых оконных рам, которое свекровь воздвигла прямо посреди парадной клумбы с сортовыми голландскими тюльпанами. — А синий, между прочим, успокаивает, Ариша, — Маргарита Ивановна даже не повернулась, продолжая усердно забивать ржавый гвоздь обухом старого топора в несчастную раму...