— Ладно, сталкерня, пора спать. Ложитесь, — Хмурый поднялся и набросал в костер побольше толстых веток. — Через пару часов, Карась, сменишь меня на карауле. Руку береги, укутайся потеплее. Сталкеры начали укладываться на брезентовые подстилки под массивным стволом поваленного дуба. Карась, тихо шипя и баюкая ушибленное предплечье, аккуратно устраивался на боку. — Командир, ты если чё подозрительное услышишь — сразу пинай, не стесняйся, — пробормотал Карась, устраивая голову на свернутой куртке. — Здоровая-то рука у меня стреляет дай бог каждому...

Гвоздю было девятнадцать, и он был уверен, что Зона — это просто место, где надо быть внимательным. Внимательным он был. «Велес» он купил с рук, отдал за него всё, что мать дала на билет, и до самого Агропрома нёс на груди, как ребёнка. «Велес» умер на входе. Не в аномалии — на бетонной площадке перед ржавой дверью, в двадцати шагах от лестницы. Экран мигнул, пискнул, будто его укусили, и погас. Гвоздь потряс его, постучал ладонью по корпусу, потом посильнее. Ничего. За дверью, внизу, что-то гудело — низко, ровно, на одной ноте, как трансформатор, у которого болит зуб...