Потом Нина будет вспоминать это утро и пытаться понять, было ли в нем хоть что-то, что могло ее насторожить. Какой-нибудь знак. Слово, сказанное не тем тоном. Взгляд, задержавшийся на секунду дольше обычного. Но нет. Утро было самым простым. Позже Нина будет бояться именно этой «обычности». Даня ел кашу и болтал ногами под столом. Ему было восемь, он учился во втором классе и уже второй месяц ходил после уроков не домой, а к бабушке в библиотеку. Оля написала заявление директору: после занятий ребенок...

Зачем я вам это сейчас рассказал, посреди всей нашей беды? А затем, что без этой зажигалки и без того давнего пожара ничего бы у нас не сошлось. Это потертое латунное вещице, спасенная память о спасенном ребенке, и стало тем самым ключом, что щелкнул всю тайну. Только поняли мы это в самом конце. А пока... Пока было апрель, и беда наша только набирала силу. Снег сошел, и город утонул в грязи. Берючевск весенний — зрелище безрадостное. Черные сугробы по обочинам оседали в жижу. Текли ручьи цвета кофе с молоком...