Павел сказал это за столом, где еще пахло запеченной курицей, свежим хлебом и дорогим кофе, который его мать Нина привезла "для красивого первого ужина в доме". Я в этот момент доставала из духовки форму с картошкой и вдруг поняла, что держу ее слишком крепко, будто это не керамика, а последняя нормальная вещь в этом вечере. Дом еще не был по-настоящему жилым: на лестнице лежала защитная пленка, в гостиной у окна стояли коробки с розетками, а в коридоре торчал кусок плинтуса, который Павел собирался прикрутить уже третий месяц...

Лена поняла, что ужин испорчен, еще до того, как Сергей положил на стол связку ключей. Не бросил, не швырнул, а именно положил аккуратно, рядом с солонкой, будто принес из прихожей какую-то ненужную мелочь и теперь ждал, когда она сама догадается убрать ее на место. Картошка в духовке уже дошла до той степени, когда корочка хрустела, а внутри все было мягкое и горячее. На столе стояли огурцы, миска с салатом, черный хлеб, две тарелки, и все это выглядело почти смешно на фоне его лица, спокойного до пустоты...

?