— Ты обязана стирать носки моего брата. Ты же хозяйка в этом доме, — произнес Вадим тем ровным, нравоучительным тоном, от которого у меня внутри обычно всё сжималось в тугой узел. — Что я обязана? — переспросила я, медленно опустив чашку с остывающим кофе на столешницу. Фарфор звякнул о гранит неожиданно громко. — Стирать. Носки. И футболки, кстати, тоже. Они лежат в ванной уже три дня. Игорь пожаловался матери, что ему завтра не в чем ехать в автосервис. Мама позвонила мне, чуть не плача. Алина, мы же семья...

Ленка, с одной стороны, вроде как и согласилась с матерью, а с другой — её глодала обида. Обида на то, что Иван, который её так любил и верил ей, которым она помыкала как хотела, вдруг стал совсем другим, не таким как прежде. И она ничего не могла с этим поделать. Посидев ещё немного у матери, она засобиралась домой: — Пойду, а то хата не протоплена, утром не успела печь истопить, выстынет всё, — проговорила, вставая со стула и повязывая шерстяной платок. Она шла по тропинке, протоптанной в снегу,...