— Мама действительно потратила на нас время! — поддержал муж её счёт. Тогда я подсчитала всё остальное — Почему здесь учтены только часы, проведённые с внуком? — спросила я. — А продукты, лекарства и такси тоже входят в эту сумму? Валентина Петровна поправила очки и придвинула ко мне три листа, исписанные аккуратным почерком. — Продукты я округлила в вашу пользу. Лекарства вы покупали не каждый раз. Что касается такси, я никогда не просила меня возить. Это была ваша инициатива. — Понятно. А праздничные обеды у нас дома вы считали? — Какие обеды? — Обычные...

Посмотри на эту ночь. Она не чёрная — она кроваво-багровая от его отчаяния. Всю ночь не спит. Он мечется по комнате, как зверь, загнанный в собственную ловушку. Он рыдает — нет, не плачет, а именно рыдает, с хрипом, с всхлипами, которые разрывают тишину на куски. Он хватается за голову, словно пытается удержать череп, потому что внутри — взрыв. Он пытается спрятаться от самого себя: забивается в угол, накрывается одеялом, закрывает глаза ладонями, но тщетно. Потому что эту печаль не спрятать. Она не снаружи — она внутри, в каждой клетке, в каждом нервном окончании...