Полина работала как хирург на операции открытого сердца. Она никуда не торопилась. Никакой суеты, никаких нервных движений пилкой. Она взяла левую руку Леры. Снятие старого покрытия. Идеально. Ни пропила, ни жжения. Опил формы. Чёткий квадрат, углы такие острые, что можно резать бумагу. Маникюр. Полина вычистила птеригий так, что под кутикулой можно было спрятать контрабанду. Срез — одной ровной "колбаской". Шлифовка кожи до состояния шёлка. Лера болтала без умолку. — ...и представляешь, этот жмот мне говорит, что ресторан дорогой! А сам на тачке новой ездит...

Полина смотрела на электронное табло стерилизатора, где медленно менялись цифры температуры. 14:35. В кабинете стояла идеальная, звенящая тишина, нарушаемая только гудением сухожара. Это было не просто рабочее место, а её личный храм чистоты и порядка. Белоснежные стены, кресло-реклайнер, вытяжка, которая стоила как бюджет небольшой страны, и полки с гель-лаками, выстроенными по цветовому кругу с точностью до полутона. Полина была не просто «маникюршей», как любила говорить её мама. Она была топовым мастером...