— Этот диван помнит еще парад сорок пятого года, Сереженька, и двигать его ради твоего нового телевизора — это кощунство и святотатство. Елена Мироновна стояла посреди гостиной в ситцевом халате с крупными незабудками, сжимая в руке потрепанный флакон тройного одеколона. Воздух в квартире Ольги дышал липкой жарой, ароматом перезрелых абрикосов, которые уже три дня ждали своей участи на кухонном столе, и легким амбре стирального порошка «Лотос». — Мама, но шнур не дотягивается до розетки, — Сережа,...

— Надя, ты не видела мою синюю изоленту? — крикнул из коридора Лёня, шурша в стенном шкафу так, будто искал там как минимум потерянную челюсть предка. — Она лежит в ящике с инструментами, прямо под разводным ключом, — отозвалась Надя, аккуратно проверяя чек из супермаркета. — А если ты опять примотал ею ручку от старого веника, то веник на балконе. Октябрь за окном стоял промозглый, серый и унылый, из тех, когда хочется натянуть шерстяной плед до самого подбородка и не вылезать из квартиры до майских праздников...